Уроды и красавцы
л меня и спросил пару раз об иных мирах.
По мере того, как катер скользил вниз по реке, во мне росло
беспокойство, я постоянно думал об отце и о том, кого он ждет в закрытом
магазине. Он намекнул мне, что у него есть веские основания желать, чтобы
в этот день дома никого не было и он мог спокойно встретиться с одним
человеком.
У нас и раньше бывали посетители, о которых отец не рассказывал,
некоторые из них прикрывались темнотой, как плащом, и приходили и уходили,
так никому и не показав своего лица. Властям, вероятно, было известно, что
он торговал вещами сомнительного происхождения, но никто не пытался
выступить против него. У воровской гильдии длинные руки, и она всегда
защищает тех, кто служит ей. Возможно, отец откупился от главарей, но
можно ли порвать связь с гильдией? Ходят слухи, что нет.
И все же на этот раз что-то в поведении отца смущало меня. Он ждал и
одновременно боялся предстоящей встречи. И чем дольше я думал об этом, тем
больше мне казалось, что страх, если это можно назвать страхом,
преобладал. Очевидно путешествия, как и предполагал отец, обострили во мне
чувствительность, которой не обладали другие члены семьи.
Во всяком случае, перед закатом я покинул катер, сказав, что мне надо
встретиться с Вондаром: мать не поверила этой отговорке. Я нанял лодку,
идущую в порт, и велел перевозчику поторапливаться. Однако река была так
забита отдыхающими, что мы еле ползли: я сидел застыв в неудобной позе,
сжимая руки и мысленно подгоняя лодку...
Но, высадившись на берег, я снова оказался в людской толпе и стал,
еле сдерживая нетерпение, пробираться вперед, за что меня не раз обругали
и облили душистой водой. Вход в магазин был по-прежнему заперт, и я прошел
через маленький садик к задним дверям.
Не успел я нащупать дверной замок и приложить большой палец к запору,
как внезапно мной с новой силой овладела тревога, преследовавшая меня
ранее. В комнатах было холодно и темно. Я остановился перед дверью,
ведущей в магазин, и прислушался. Если отец все еще разговаривает со своим
таинственным посетителем, он не поблагодарит меня, за то, что я ворвусь к
ним без спросу. Но оттуда не доносилось ни звука, когда я постучал.
Я толкнул дверь, однако она лишь чуть поддалась, и мне пришлось
навалиться на нее плечом, чтобы проложить себе дорогу внутрь. Я услышал
скрежет и увидел, что вход забаррикадирован отцовским столом. В отчаянии я
нажал сильнее и оказался в совершенно разоренной комнате.
В кресле сидел отец, веревки, поддерживающие его, были пропитаны
кровью. Его глаза сверкали от ярости, словно он не желал смириться с тем,
что с ним произошло. Но это была ярость мертвого человека. Вокруг все было
перевернуто вверх дном, нек
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
|
