Уроды и красавцы
аставляя светиться глаза-маяки на
двери.
Я встал и обошел эту преграду, ожидая увидеть того, кто поддерживал
огонь в ночи, но, повернувшись спиной к свету, обнаружил только
продолжение коридора, пустого, в темном конце которого могло скрываться
что угодно. Я осторожно двинулся вперед.
Стены, выложенные из желтого камня, добываемого неподалеку (им же
были вымощены центральные улицы), не были украшены живописью, в отличие от
стен тех местных храмов, в которых мне удалось побывать раньше. Широкие
плиты пола были сделаны из этого же камня, да и потолок, насколько мне
удалось разглядеть тоже.
Местами они были стерты ногами, как будто по ним ходили уже несколько
столетий. Кроме того, повсюду на полу виднелись темные пятна,
расположенные как попало, и это наводило на неприятную мысль: некоторые из
тех, кто приходили сюда до меня, страдали от ран, полученных во время
бегства, однако позднее никто не сделал ни малейшей попытки уничтожить эти
следы.
Я добрался до конца коридора и обнаружил, что он круто сворачивает
направо, этого не было видно, пока я не подошел к повороту вплотную.
Налево была стена. В узкий проход не попадал свет факелов, и в нем было
почти также темно, как в переулках. Я вглядывался в темноту, жалея, что у
меня нет с собой фонарика. Наконец, уменьшив мощность лазера до минимума,
я выпустил пучок белых лучей, которые оставили глубокий след на покрытых
пятнами плитах пола, но осветили мне дорогу.
Сделав всего четыре шага, я оказался в квадратном помещении, и луч
моего лазера коснулся незажженного факела, закрепленного в кронштейне
стены. Тот вспыхнул, и я, заморгав, выключил оружие. Я стоял в комнате,
обставленной так, как мог быть обставлен номер в дешевой гостинице. На
противоположной стене висела каменная раковина, в которую тоненькой
струйкой стекала вода, она не переливалась через край, а снова уходила в
стену.
Кровать с веревочной сеткой была прикрыта циновкой из сухих, тонко
пахнущих листьев. Постель не слишком удобная, но все же на ней можно
отдохнуть. У маленького столика стояли два табурета. Все грубое, без
привычной резьбы, хотя и отполированное от долгого употребления. В нише
напротив кровати лежали фляги из темного металла, маленькая корзиночка и
колокольчик. В комнате не было дверей, выйти из нее можно было только
через коридор, по которому я пришел. Мне подумалось, что хваленное убежище
становилось тюрьмой для человека, которому не хватало смелости покинуть
его.
Я вытащил факел из кронштейна и с его помощью осмотрел стены, пол,
потолок, но не нашел ни малейшего отверстия. В конце концов я воткнул его
на место. Потом мое внимание привлек колокольчик, лежавший возле
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
|
