Пояс мужской верности
памяти видением: Нимье,
матово-белая в ночи, с зовущим сонным голосом. Он понял, что женщины не
для него. Никакие узы не должны мешать ему выполнить задачу.
- Кто здесь был?
Мирддин очнулся от сумятицы мыслей при этом резком вопросе. Лугейд,
высокий и хмурый, стоял у входа, откинув занавес.
- Как ты?.. - начал мальчик.
- Как я узнал? Благодаря Силе, которую изучил! Враждебные силы
проснулись этой ночью. Но сейчас врагов нет. - Ноздри друида раздувались
он слегка повернул голову, оглядываясь через плечо. Одежда его была в
земле, руки исцарапаны, под ногтями набилась грязь.
- Она была здесь - Нимье, - сказал Мирддин.
- Какое злое известие! Она видела меч?
- Да. Она... она хотела обольстить меня. - Мирддину было неловко, но,
рассказав все друиду, он облегчит свою ношу.
Лугейд кивнул.
- Что ж, если бы ты был старше... Нет, не думаю, чтобы у нее вышло.
Но будь осторожен. Она идет по твоему следу, и обмануть ее будет нелегко.
У Темных своя Сила, и умение обманывать людей - ее составная часть. Но не
думаю, чтобы ей легко удавались чары, пока у тебя в руках это. - Он указал
на меч.
- Но время не ждет. Я не сознавал этого. Я сделаю то, о чем ты меня
просил: поеду к Амброзиусу.
Мирддин испытал внезапное облегчение. Он чувствовал, что опасно
оставаться здесь одному, где его выследила Нимье. Но отчасти это и его
место. Он испытывал странную близость к этим камням как будто они некогда
жили собственной жизнью и оставили ему наследие.
Эту ночь мальчик спал, прижимая к себе меч. И если девушка,
приходившая из тьмы, пыталась навеять ему колдовские сны, ей это не
удалось: он спал без сновидений. Проснулся он не только отдохнувшим, но и
уверенным, что нужное должно быть сделано.
Лугейд уехал на пони, которого привел с гор Мирддин. Проводив его,
мальчик отправился проверять ловушки, установленные друидом. Ему повезло:
в обеих была дичь. Он поджарил мясо на пруте и с жадностью съел его.
Позже он изготовил грубые ножны, связав куски коры полосками,
оторванными от плаща, и теперь постоянно носил с собой меч. Ночью он клал
рядом с собой чудесное лезвие. Часами бродил он меж камней, касаясь время
от времени рукой и каждый раз ощущая подъем духа от таких прикосновений.
Впервые начал он объективно оценивать знания, полученные у зеркала.
Многое из того, что сообщил ему бестелесный голос, он не мог использовать,
потому что металлические чудеса Небесного Народа больше нельзя было
изготовить в его мире. Для этого требовались слишком специальные знания.
Он понял, что усвоил лишь очень небольшую часть сведений некогда привычных
для его предков.
Он мог вызывать иллюзии, как с Вортигеном, и удерживать и
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
|
