Тигр у врат Шадизара
ми расспросами
Саймона из состояния оцепенения, сообщил ему первый важный факт.
- Солдат, который оглушил Корнита - пусть его вечно днем и ночью
грызут крысы Пора! - сказал, что Ренстона не нужно уводить. Мы с Ренстоном
были побратимами с того момента, как взяли в руки меч, и мы дали ему
оружие и пищу, чтобы он смог добраться до границы. Солдаты выследили нас и
захватили, хотя трое из них остались бездыханными, с дырами в груди. Когда
один из них начал связывать и Ренстона, солдат сказал, что это бесполезно:
покупатели людей не берут тех, у кого древняя кровь.
Тот начал убеждать, что Ренстон так же молод и силен, как и мы, и его
можно продать. Но солдат герцога заявил, что старую расу можно сломать, но
не согнуть, и пронзил Ренстона его собственным мечом.
- Сломать, но не согнуть, - медленно повторил Саймон.
- Древняя раса в родстве с эсткарцами, - добавил дворянин. - Эти
дьяволы из Горма не могут справиться с нею так же легко, как с другими.
- Но почему Ивьен так обрушился на них? - спросил полушепотом кто-то.
- Они нам не мешали. А те, кто подружился с ними, говорят, что они добрые,
несмотря на их древние знания и странные обычаи. Неужели Ивьен действует
по приказу? И кто отдал этот приказ и зачем? Может ли быть так, мои братья
по несчастью, что присутствие древней расы среди нас мешало проникновению
Горма, ставило преграду на пути зла?
Умно и близко к собственным мыслям Саймона. Трегарт продолжал бы свои
расспросы, если бы сквозь стоны и бессловесные жалобы тех, кто все еще не
пришел в себя, не услышал шипение, странно знакомое. Душная атмосфера
скрывала новую опасность, а когда Саймон ее обнаружил, было уже слишком
поздно: в помещение подали какой-то газ.
Люди давились и кашляли, пытались вдохнуть поглубже и затихали.
Только одна мысль держалась в голове Саймона: враг не пошел бы на все эти
сложности, если бы хотел только убить их. Поэтому Саймон один среди всех
не сопротивлялся газу, он медленно вдыхал, вспоминая кресло дантиста в
своем мире.
...бормотание... бормотание... бормотание... Слова, которые не были
словами, только путаницей звуков... Они произносились высоким голосом и
содержали в себе непреодолимый приказ. Саймон не шевелился. Возвращалось
сознание окружающего, но врожденный инстинкт самосохранения удерживал его
в неподвижности.
...бормотание... бормотание... бормотание... Боль в голове стала
тупой. Саймон был уверен, что он больше не на корабле; то, на чем он
лежит, не дрожит, не движется. Он раздет, а в помещении холодно.
Тот, что говорил, уже отошел; бормотание осталось без ответа. Но
Саймон продолжал лежать неподвижно.
Он дважды досчитал до ста, не слыша за это время ни звука. Потом
приоткрыл гла
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
|
