Красный олень, белый олень
ься на открытый воздух.
Откуда-то пахнуло сыростью и какими-то слабыми запахами, напоминающими о
далеком прошлом. Когда они остановились, стало слышно журчание воды.
Изначальная неприязнь к темноте и боязнь закрытого пространства побудили
Кану нарушить молчание:
- Куда дальше?
Хансу неразборчиво буркнул что-то, а Кана продолжал обводить лучом
фонарика стену.
Их проблема была решена неожиданно и драматично. Из одной арки (Кана
не мог сказать с уверенностью из какой именно) послышалось гудение,
переросшее в рев сирены. Он схватил Хансу за рукав и попытался увлечь в
один из проходов, но было поздно. Яркий луч ослепил их, а от источника
света последовал приказ, которого они не посмели ослушаться:
- Руки вверх! И стоять на месте!
Кана с упавшим сердцем повиновался.
Несколько позже Кана с горечью думал, что они попали впросак. Стена
перед которой он сидел, была серая, монолитная, без единой трещины и щели.
Ничто не привлекало его взгляда, не давало пищи воображению. Время, не
разделенное более на минуты, часы и дни, тянулось бесконечно. Даже
отраженный свет в камере бледнел и разгорался с интервалами, у которых не
было никакой регулярности - по ним невозможно было определить ход времени.
Проголодавшись, он открывал дверь крошечного шкафчика и находил там
пластиковую бутылку с водой и капсулы - как это все туда попадало, он тоже
не знал.
Но ужаснее всего была постоянная тишина. Она окутывала Кану толстым
отупляющим одеялом и нервы его напрягались. Он расхаживал взад и вперед,
пытаясь утомить себя физически, чтобы уснуть и хоть несколько из
бесконечных часов провести в забытьи. Это была ловушка, из которой не было
выхода. И, что хуже всего, он знал, что однажды наступит момент, когда
высвободившийся демон - страх - победит и овладеет его мозгом.
Мир сузился до размеров этой камеры без окон и двери, упрятанной
где-то глубоко в основании Прайма. Аппаратура камеры функционировала
автоматически. Кану могли забыть, оставить на многие годы, а свет
продолжал бы загораться и гаснуть в соответствии с каким-то диким
расписанием, заложенным в машину... Даже когда пленник умрет...
Он пытался заставить себя думать о чем-нибудь другом. Если бы у него
была информационная катушка или письменные принадлежности... Но с таким же
успехом можно мечтать о свободе. Кана не знал даже, осужден он или же
только дожидается суда.
Хансу ошибался, считая, что подземные ходы Прайма неизвестны
официальным военным. В арестовавшей их группе находился посредник ВП.
Сдаться пришлось без сопротивления. Последний раз он видел мастера
лезвия, когда их разделили перед допросом. Ветеран выглядел плохо.
Специа
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 |
|
